Не мог же я, Гарри Ридл, доктор Генри Н. Ридл Младший, член Медицинского общества, умный и наблюдательный, прагматичный и независимый хирург, каким я себя всегда считал, спать с открытыми глазами? Могло ли это быть временным провалом сознания, своего рода каталептическим трансом, сошедшим,на меня без предупреждения и не оставившим в памяти никакого следа, даже осознания того, что это произошло? Почему я не смог увидеть, что автомобиль смерти промчался к развилке по узкой каменистой дороге, когда я возился с мотором своей заглохшей машины? Ведь он свернул на Топкую дорогу рядом со мной так близко, что едва не задел меня дверными ручками, и гравий, летящий из-под его бешено вертящихся колес, осыпал мои ноги. Ухмыляющееся лицо сидящего за рулем убийцы было на расстоянии вытянутой руки от моего лица, когда он пронесся мимо.

Что может быть темнее и непонятнее, чем такой пробел в памяти? Неужели я способен спать на ходу? Была ли в этом какая-то мистика, какая-то сверхъестественная невидимость? Короче говоря, было ли что-то дьявольское в этом мчащемся автомобиле с его красноглазым коротышкой-водителем и мертвым пассажиром, какая-то чертовщина, заставившая меня вообще их не заметить?

Потому что я их, конечно, не заметил. Просто не видел. Я прямо и однозначно сказал об этом лейтенанту Розенблату и его полицейским. Я повторял это снова и снова, ничуть не сомневаясь в своей правоте. И я думаю, что старый Мак-Комер в конце концов поверил моим словам и увидел в этом нечто важное. Однако полиция, боюсь, до сих пор мне не верит.

Может быть, я чересчур много думаю над тем, что произошло с моим сознанием. И все-таки то, что я не смог увидеть машину убийцы, по-прежнему беспокоит меня - потому что это ставит под сомнение достоверность моих ощущений и мою способность мыслить. Раньше мне никогда не приходилось в них сомневаться.